Литературная пауза: Егорка. Часть-2

Часть-1

Трудно было вспомнить самую первую встречу. Пожалуй, она произошла на педсовете. Учителям представили её, Ольгу Юрьевну – нового преподавателя химии, невысокую шатенку, с блестящим камешком на резце, ямочкой на щеке и голосом, твёрдым с едва заметной продирающейся хрипотцой. Отчего-то именно голос запомнился ярче, равно как и гипотезы о ней – вероятно, она курит и неразборчива в еде, годам к тридцати пяти, в лучшем случае – сорока, — пополнеет: о её предрасположенности свидетельствуют припухлость пальцев. Он выручил её ручкой, гелиевой.

Потом они почти не пересекались, разве что в учительской – обмен любезностей, улыбка, сама собой плодившая в его воображении возможность о посещении кафе за углом. Потом как-то само собой узналось, что она замужем за офицером, при том воюющим в Чечне, и Вячеслав несколько поостыл в отрывочных помыслах к ней. Кажется, в то время он увлекался официанткой, миниатюрной блондинкой, но недолго. Работа в школе, параллельно развлекал себя статьёй для научного журнала. Иногда попадал в театр, куда его таскала рыжая дочка соседки, которая, не считая близорукости и сутулости, особенно выпячиваемых изнанкой её заурядной наружности при просмотре портретов в коридорах театров, была учтивой и деликатной девушкой, ибо ни разу за все походы не попрекнула Вячеслава за стопку коньяка, который он пропускал в антракте. Затем наступила зима, такая вся снежная и пушистая. Его и ещё дюжину молодых учителей попросили устроить нечто вроде капустника. Без особого рвения Вячеслав отозвался на просьбу, и так случилось, что ему предстояло участвовать в пародии игры «Любовь с первого взгляда».

Для поддержания интриги, загодя были расписаны пары, и в партнёрши ему досталась Ольга Юрьевна. Любовь они разыграли настолько убедительно, что слухов об их связи оказалось не меньше, чем смеха в зале. Вячеслав только улыбался в ответ на коварные вопросы коллег, но спустя месяц, столкнувшись с Ольгой на остановке, вдруг почувствовал какое-то беспокойство. Вечер был поздний, в школе через дорогу остывали последние окна, и пока ждали автобуса, Ольга вспоминала выступление.

Дети такие доверчивые! «Ольга Юрьевна, на вас так смотрел Вячеслав Аркадьевич»!..

И вправду, — отзывался Вячеслав и медленно, как оторвавшийся айсберг, плыл в чёрную бездну.

К тому времени у Вячеслава был достаточно богатый «послужной» список томительных отношений, чтобы не бросаться в омут с головой. Два раза он даже стоял на пороге брака, но всегда не хватало завершающего шага. А когда наступило тридцатилетие, он вдруг с удивлением обнаружил, что все те, с кем он каким-то образом был связан, обрели семейную степенность. В то же время повода искать кого-то только оттого, чтобы не остаться одному, он не видел, хоть и понимал, что с каждым годом находить единомышленника, главным образом– духовного, будет тяжелей. В Ольге же, ожидая с ней автобуса тем вечером, он неожиданно уловил ту составляющую духовной близости, которую испытывал разве что с матерью. Откуда в нём это вдруг произросло, он не понимал. Чувствовал только, что если тот час же не возьмётся за себя, не успокоится и не взглянет на Ольгу как на коллегу, запустит дело до невообразимой крайности.

Следующие несколько месяцев он пытался отвлечься и меньше видеться с ней, но как назло коллизии школьного дня то и дело сталкивали их друг с другом. Вячеслав пытался что-то предпринимать, меньше заговаривать с Ольгой, на педсоветах садиться так, чтобы не видеть её, а при встрече на коридорах не смотреть в глаза. Но это только усугубило ситуацию, ибо эту перемену заметили коллеги, и нет-нет да шептались за углом друг с другом, с любопытством наблюдая, как нарочито сдержанно происходил обмен приветствий где-нибудь в столовой или в учительской. Ольга, казалось, не замечала ничего подобного, но когда зауч начала интересоваться, мол, как она относится к институту брака, согласна ли с тем, что в коллективе должна царить здоровая атмосфера, Ольга, хоть изобразила совершенно спокойный вид, однако с той поры почти перестала улыбаться, встречаясь глазами с Вячеславом.
В конце мае демобилизовали супруга. К жене он вернулся без ног. Наступала пора экзаменов, школьный год выходил на финишную прямую, преподаватели старшего возраста всё чаще заговаривали о предстоящем отпуске, а Вячеслав за хлопотами в школе уже почти не чувствовал той опустошённости после встреч с Ольгой. Вот только Ольга за неделю после возвращения супруга, изменилась совершенно, словно вся энергия ушла из неё; старалась избегать больших компаний, в школе не задерживалась, ни с кем не откровенничала. Ей даже предоставили неделю отгулов, но она появилась в школе уже на третий день.

Так прошло около месяца.
Вячеслав пронзительно точно запомнил тот июньский день: окончен экзамен, он не спеша идёт на остановку, пАрит, судя по всему, польёт, но он не прочь попасть под дождь. Состояние лёгкое, даже летучее, отчётливо ощущается вкус приближающейся свободы, ибо ещё пару недель и – отпуск, а это — почти целый июль благодати! Голова отдохнёт от школьного шума, может, и в сердечных делах наступит долгожданное обновление, к тому же статью, что он писал, неожиданно для него напечатали. Он решил пойти в парк и пропустить бутылочку пива. Путь как раз лежал через магазин. Пристроившись в очереди, он пробежался взглядом по стеллажам, но вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел Ольгу, стоявшей у деревянного парапета. Возле плеча стояла едва початая бутылка шампанского и целлофановый пакет. Она чуть кивала на прилавок за ним, как бы намекая на что-то. Когда подошла его очередь, он взял ещё одну, такую же, и вдобавок бутылку коньяка.

Зачем же столько? – рассмеялась Ольга. – Я же имела в виду только стаканчики.

Стаканчики я тоже взял, — нашёлся Вячеслав. Ольга тут же заткнула пробкой свою бутылку и спрятала в пакет.
– Ну что ж: коньяк – так коньяк! Его я давно не пила.
Всю дорогу Ольга бодро говорила, о том, как прошёл экзамен, как прошёл год, опять вспомнила школьный вечер, отчего у Вячеслава участился пульс, и он даже толком не мог ничего ответить, кроме того, что не хотелось бы теперь попасться на глаза ученикам.
В парке они нашли уединённое тенистое место.Вячеслав разлил по стаканчикам янтарную жидкость, и Ольга в трёх словах произнесла что-то вроде тоста. От градуса у неё заслезились глаза, и Вячеслав с поспешностью выручил её куском яблока.

Поначалу разговор напоминал монолог: Ольга говорила, Вячеслав слушал, но после третьего условного тоста разговор выровнялся. Вячеслав обнаружил, что интуиция его не подвела: им и в самом деле было о чём поговорить. Даже те нейтральные темы, на основе которых проистекало общение, наполняли его какой-то гармонией и умиротворением. По истечении часа бутылка коньяка была опорожнена, главным образом Вячеславом.

От шампанского Ольга предусмотрительно отказалась, а Вячеслав не отказал себе в любезности усугубить. Плавно как их разговор менялась и погода. Солнце медленно ползло к крыше многоэтажки на западе, порывы ветра становились сильней и чаще, но дождь медлил. Вячеслав тоже. Ему не хотелось уходить. Более того, он чувствовал желание оставаться как можно дольше и со стороны Ольги, но в то же время беспокойная мысль, как ломаные молнии в небе, сверкала у него в голове и не давала покоя: почему она здесь, с ним, а не c мужем? Ведь до теперешнего момента не было ни дня, чтобы она не поспешила к нему? Спрашивать он боялся, словно вопрос мог встряхнуть её, заставить вспомнить и посмотреть на него другими глазами.

Шампанское заканчивалось. Несколько нерешительных капель брызнули на руки, шею, где-то совсем рядом как из-под земли ухнуло так, что даже голуби сорвались с места, улетая прочь. Дождь хлынул на горячий асфальт, когда они переходили дорогу. Вячеслав стоял с Ольгой за бетонными колоннами здания почты и видел, — хотя это могло и показаться, — как от раскалённого за день тротуара исходит пар. Через минуту завеса дождя стала настолько плотной, что остановка в пятидесяти метрах от них со сбившимися людьми под навесом скрылись из вида полностью. Дорога онемела, мир замер и только бусинки капель на тёмных волосах чуть подрагивали, когда Ольга бросала ему что-то через плечо, хоть он и не разбирал что. Тот самый вопрос, который томил его на лавке, возник как из-ниоткуда, словно помимо его воли родился сам собой, и ему показалось, что она слегка сконфузилась, однако затем, как-то даже по-детски заявила: «Могу я после работы посидеть с коллегой или нет?» Вячеслав не нашёлся, что ответить и поспешил указать на подъезжающий автобус, чей контур он вроде бы как уловил. Они рванули в поток, прикрываясь пиджаком Вячеслава, но тот час же промокли насквозь. Как ни странно, к остановке действительно подъезжал автобус, и они втиснулись в переполненный салон. Через две остановки толпа разделила их. Когда же у метро большая часть выскользнула наружу, Ольгу в ней он не обнаружил. Вячеслав вдруг понял, что не знает, где ей надо было выходить, так же как и не знает и номера её телефона. Домой он приехал с тяжёлым сердцем и только далеко за полночь кое-как уснул. Следующие встречи их стали доверительней, как между людьми, что в своём знакомстве друг с другом достигли какой-то особенной духовной близости. Ольга уже не избегала его, более того – первое время даже подтрунивала над его конспиративными манерами. В углу школьного дворика был сыскан уголок, где они устроили место для перекуров.

Со слов Ольги, в последний раз она курила в студенчестве, что же касается Вячеслава, то он вообще не курил. Не то что бы ему был неприятен табачный дым, либо привычка сама по себе – нет: его, некурящего, скорей, коробила сама ситуация, при которой кто-то занят, пусть, и курением, а другой, как некий рудимент, без всякой цели обязан просто присутствовать; что-то в этом соприсутствии казалось ему фальшивым и унизительным. А тут, когда Ольга стала забегать к нему и приглашать на школьный дворик, ему ничего не оставалось делать, как составить ей компанию, ибо, где он ещё мог сблизиться с ней, как не там? Они разговаривали о многом, о студенчестве, о работе, о музыке, но так или иначе, разговор сводился к тому, что у неё происходило дома. Вячеслав не выпытывал у неё деталей. Более того, пытался уходить от этой темы, однако, видя опустошённость Ольги, внимательно слушал её: слушал, как менялась её жизнь, её муж, Егор, и что она понимает, что взаимоотношения должны пройти испытание, и она готова к ним, но… Поначалу это «но» подразумевало запой. Егор пил почти месяц. Пил тихо, без помпы и скандалов, однако при попытках Ольги урезонить его, не идти для него за новой бутылкой, разыгрывались драмы, выматывающие и омерзительные. Потом, слава богу, помогли друзья супруга. За два вечера привели его в чувство, подыскали спокойное местечко на пост охранника. Дежурство – сутки через трое, недалеко от дома. Также в подъезде наладили спусковую конструкцию, используя которую Егор мог самостоятельно спускаться и подниматься на свою лестничную клетку. Дом постепенно выпускал его, беспорядок логова, устроенное им, уступил место уюту, однако тот плен, в котором он пребывал первое время, не оставлял его и потом. В квартире словно висело что-то до сих пор. Какая-то свинцовая тяжесть, которую Ольги подчас испытывала физически, и даже ощущала еле уловимый привкус затхлости, - не от тела или от вещей, нет – скорей, от стен самой квартиры, особенно явный в ночные часы, даже когда Егора не было рядом. «Я открываю форточки, - говорила Ольга, - но не помогает. Пью пилюли, пытаюсь быстрей уснуть, но мучаюсь до трёх-четырёх часов утра. А потом просыпаюсь с больной головой и хожу полдня сама не своя». Вячеслав успокаивал её, ободрял, потом они докуривали и вместе возвращались в свои кабинеты. Занимались какой-то мелочью, тогда как за окном весь мир готовился пламенеть от лета, сквозняки в коридорах словно воплощали дыхание отпуска, такого близкого, почти осязаемого. Выпускники в костюмах странным образом дополняли собой картину этого значительного перехода. Вячеслав уже не помнил, как планировал провести отпуск. Помнил только, что на некоторое время потерял связь с Ольгой. Он, наверное, звонил ей, может, даже, и разговаривал, но эти эпизоды не задержались в его памяти. На несколько недель он уехал на подработку в пионерский лагерь, инструктором по плаванию – любимейшее предприятие его в вопросе совмещения приятного с полезным. Он часто так строил свой отпуск, и за время смен в лагерях даже подобралась компания, с кем он выезжал то в одно место, то в другое. Смена проходила обычно, с энтузиазмом молодых представителей педсостава и некоторой степенностью опытных коллег. Помнится, даже было несколько любовных интриг, развернувшихся вокруг Вячеслава, с завистью юношей и томлением их сверстниц. Особенный колорит эти взаимоотношения приобретали в вечерние часы, когда флюиды так и витали в хвойном запахе сосен, склонявшихся над деревянными домиками, тропинками и диско-залом.

В один из таких вечеров ему неожиданно захотелось позвонить Ольге. Со второго раза он дозвонился, и они о чём-то разговаривали, долго. А перед тем как проститься с Ольгой, пригласил её приехать к нему. Она отказалась, однако, в свою очередь, через несколько дней предложила встретиться в городе. По приезду, как Вячеслав не отнекивался, Ольга настояла, чтобы не она, а он пришёл к ней в гости. Супруга на два дня забрали родственники к себе. Вячеслав помнил, как не по себе ему было, когда он смотрел на фотографии Ольги и Егора. Вот счастливая пара на снимке трёхлетней давности: подтянутый мужчина с чёрными усами, стоит в обнимку с улыбающейся девушкой, на заднем фоне – кружащиеся карусели, дети, лоток со сладкой ватой; ещё фото – какое-то застолье, мужчина смеётся, у глаз – некоторая припухлость, а над ним склонилась Ольга, обнимая за шею. И вот третий снимок, не в рамочке, лежит в углу серванта: мужчина в кителе, на коляске, смотрит как бы чуть-чуть в сторону, улыбка натянута, а рядом сидит Ольга, держит его за руку и смотрит в фокус, без улыбки, но глаза светятся какой-то надеждой. Обнаруженные снимки натолкнули Вячеслава на мысль, давно интриговавшую его. Он деликатно попросил у неё позволения посмотреть другие фото, те, что были сделаны до брака. Их у неё не оказалось. Не сказать, что история Ольги удивила его. Он, в общем, был готов услышать что-то в том роде, иначе, как было объяснить их сближение и её доверие на достаточно деликатные и сокровенные темы, в которые посвящают разве что близких родственников или закадычных подруг. Ольга в девять лет потеряла родителей, разбившихся в автокатастрофе. Воспитывалась у дяди, порядочного и благонравного мужчины, холостяка, пока тот в год её совершеннолетия по баптистской линии не отправился в Америку. Перед отъездом продал двухкомнатную квартиру, купив Ольге однокомнатную. Она поступила в педагогический, подрабатывала, получала от дяди некоторую сумму и письма. Студенчество – как и у всех, любовные истории вспыхивали постоянно, но всё это скорей напоминало лёгкое кружение аттракциона – интересно, воздушно, но стоит спуститься на землю, как в одно мгновение забывается и невесомость и радость. На третьем же курсе она влюбилась в преподавателя, и в первый раз в своей жизни влюбилась по-настоящему, самозабвенно. В общем, не она одна, и это не смотря на то, что тот был женат, воспитывал детей и, со слов таких же взволнованных студенток, как и она сама, имел любовницу, хотя это и не было известно точно. Каждая пара занятий, что вёл преподаватель, проходила как испытание. На его факультативные занятия, кроме неё, приходили ещё три-четыре девочки с её группы, большей частью из-за того же, из-за чего и она – чтобы выискать, подобрать благоприятный момент и улучить возможность неформального общения. Так продолжался семестр, пока одна из девушек группы не выдержала, да и не приревновала преподавателя, и отчего-то именно к Ольге. Формальный повод был. В один из осенних дней устроился пикничок, на который был приглашён и преподаватель; повсеместно устраивались группки, и как-то так всё удачно складывалось, что Ольга, ничего особенного не предпринимая, то и дело оказывалась рядом с ним. В один из таких моментов она и была замечена, когда преподаватель в шутку предложил погадать ей по руке. Кажется ничего особенного, но через день на лекции в аудитории вышел безобразный скандал. Начавшись, как обыкновенная перепалка между студентками, дело чуть не дошло до рукоприкладства. Преподаватель-старичок внизу не успевал и слова вставить, пока галдела галёрка, и что самое отвратительное, все те девушки, что посещали вместе с ней факультатив, как одна подхватили тон и все вместе накинулись на неё. Ольга не знала, кому отвечать и, собственно, что отвечать.

Похожие

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *