Литературная пауза: Егорка. Часть-4

Часть-1 Часть-2 Часть-3

Вячеслав вышел из уборной и последовал по коридору. Наступила перемена, но ребятни было мало. Переход от учебных будней к предстоящим пустотам летних дней всегда наступал для него чересчур стремительно. Он ожидал коллапса в коридорах, так старался избежать его, а теперь идёт почти по пустынному холлу, словно школьники уже махнули на лето за город; утирает капли со лба, которые вроде бы и привели в чувство, но вот подсыхают и в висках опять засвербело. И щёки, наверно, красные, словно надавали по первое число! От лица прикуривай. Хорошо хоть никого из учащихся! Как у этой дуры только язык повернулся ляпнуть такое?! Ладно, подростки! Циничны и жестоки, потому как раны только о себе. Не понимают ещё, что у самих родительская судьба может быть не легче. Но ты-то, педагог!.. Нет, правильно всё-таки её отсюда. Последний год, как с цепи сорвалась. Тут не то, что за год – за неделю можно сыграть в ящик.

Он вошёл в кабинет, неправдоподобно тихий, словно сконфуженный от своей пустоты. Нашарив в кармане тяжёлый корпус громоздкого мобильника, вызвал отца, но сигнал не проходил.

«Может, ушёл, — подумал он, проходя через класс. – С другой стороны: и хорошо бы…»

Перегнулся через подоконник и медленно втянул в себя густой аромат. Затем поднял глаза. Небо было такого цвета, какой и полагается ему быть за шаг до каникул: пронзительно голубое, с редкими и взлохмаченными облачками. Солнце слепило. Где-то в листве захлёбывался от счастья пернатый. Подоконник нагрелся, и запястья утопали в тепле, как в струе горячей воды.

«Напьюсь, обязательно напьюсь, — внезапно подумал он. – А вечером заскачу к этой… учительнице английского, и всё ей выскажу! А лучше через телефон! Тащиться ещё к ней… Надо Зину только отыскать».
Внезапная догадка осенила его. Действительно, отчего сразу не додумался проверить в шкафу? Правда Зина давненько у него не пряталась, но это ладно.

Вячеслав стремглав кинулся на второй этаж и ещё издали обнаружил некое дёрганое скопление у дверей кабинета. По мере приближения он слышал чьи-то возгласы, и даже послышался какой-то неестественный скулящий звук, словно волку удалось изловчиться и ухватиться клыками за бок травящему его псу. Он вихрем ворвался в комнату, готовый без объяснений вышвырнуть любого случайно угодившего туда зеваку. Обнаружил же Сергея Аскольдовича, пытавшегося удержать в своих слабых руках прорывающуюся Зину, красную, зарёванную и каким-то бешеным, ничего не понимающим взглядом – где она, кто она, зачем тут? – упёршаяся в одну точку на знакомого уже мальчонку. Тот самый Трофимов Егор. Его белого, как мел, в буквальном смысле сковало по рукам и ногам в дальнем от выхода углу. Кроме них, не зная, что предпринять, стояла ещё молодая брюнетка, — историчка, — а за ней, как детёныши какой-нибудь кряквы, сбились у юбки два паренька, чуть постарше, чем Трофимов.

Вячеслав одним движением собрал их в охапку и, не говоря ни слова, выставил в коридор. Затем подбежал к мертвенно-бледному Трофимову, взял под мышки, и на руках, заслоняя его спиной от кинувшейся было наперерез Зины, понёс из кабинета.

— В медпункт! – бросил он застывшей у порога историчке, ещё, видимо, не сообразившей толком, что происходит, и закрыл за собой дверь.
Зина же, наконец, вырвалась из рук отца и, ведомая необъяснимой силой, бросилась к двери через ставшего ей поперёк дороги божества. Вячеслава она теперь не узнавала. Для неё он был не более чем странный барьер, вставший на пути, но который, стоит чуть-чуть поднатужиться, можно перемахнуть. Вот она и пошла на прорыв.
Такого припадка с ней ещё не случалось. В ней проснулась нечеловеческая мощь. Вячеслав почувствовал, как уступи ей хоть малость, она вынесет его вместе с дверью в коридор.

Зинушка – Зинушка! Милая, опомнись! – причитал позади неё Сергей Аскольдович и едва сдерживался, чтобы не расплакаться.

Зина, успокойся! Зина! – кричал уже Вячеслав, чувствуя нарастающее давление, с которым всё тяжелей становилось справляться. Призыв не помогал. Тогда он, напрягаясь всем телом, как в тиски, сжал её в объятиях и даже приподнял над полом, что стоило всех его сил. Ему показалось, что он сдвигает с места огромный валун, который по сантиметру, нехотя, но всё же уступает ему.
Зина какое-то время сопротивлялась, пробовала вновь и вновь вырваться, но вдруг поддалась и обмякла, словно тряпичная кукла. Уронив голову ему на плечо, она заскулила и тихонько заплакала.
Вячеслав опустил её, подвинул к себе ближайший стул, сел сам и посадил её себе на колени.
«Йе-йе… йе-гор-ка!» – заикаясь говорила она, словно объясняя что-то или жалуясь.
«Ну, будет – будет», — отвечал он, едва переводя дух.
Вячеслав нежно и очень осторожно гладил её по голове, как если бы неосторожным движением ладони мог снова пропустить через неё этот демонический ток силы, несоизмеримый с бедненьким ресурсом обычного учителя. Украдкой посматривал на Сергей Аскольдовича. Тот опёрся о стену и, держась за сердце, всё никак не мог отдышаться. Губы нервно подёргивались, а глаза мигали часто-часто.

Вы уж простите, Вячеслав Аркадьевич, — исторг из себя старик, — но кроме вас… с нею… не кому.
Вячеслав гладил Зину по голове, чувствовал, как намокает сорочка возле ключицы и всё не решался спросить, что же произошло? В кармане заурчал, заворочался мобильник. Брать его было неудобно, мешали колени Зины и он решил повременить. Успеется. Сейчас любая мелочь – сродни спички, брошенной в бензобак.
Мобильный успокоился, пришёл в себя и Сергей Аскольдович.

Ну, что? Попробуем?
Вячеслав перевёл взгляд на Зину, заглянул ей в лицо. Сейчас она была ребёнком, зарёванным, обессиленным.
«Йе-йе-гор-ка, — жалобно тянула она. – Я – я пло-хая. Я.
Раз ткнула себя пальцем в грудь, два ткнула, но головку склонила на` бок, как бы и спрашивая одновременно: «А, может, не плохая?»

Ты хорошая, Зинушка, — ласково проговорил Вячеслав, — ты очень хорошая!

Д-да?

Да. И я тебя очень люблю.
Вячеслав вытянул губы дудочкой, и Зина послушно наклонила голову для поцелуя. Лоб лоснился от пота, но был странно холоден. Вячеслав чуть задержал губы, затем отвёл девичью головку от себя и спросил:

Пойдём домой?
Зина быстро-быстро закивала и даже попыталась улыбнуться.
Можно было идти.

Без вас Вячеслав Аркадьевич я бы и не знал, что делать, — с благодарностью произнёс старик, беря за плечи Зину. Девушка уже не сопротивлялась. Только бы Вячеслав Аркадьевич шёл рядом. Он и идёт. Улыбается. Значит, всё хорошо.
Однако глаза её вдруг потускнели, и она протянула вновь: «Йе – горка».
На этот раз, когда он открывал двери и выходил в коридор, — хорошо, у кабинета не было ни души, — это вышло у неё так жалостливо и пронзительно, что у Вячеслава аж в груди кольнуло, и комок подступил к горлу.
Не хватало теперь и мне раскиснуть, мельком подумал он, и представил себе со стороны это их странное шествие.
Они пошли быстро, направляясь в кабинет к Сергею Аскольдовичу. Хорошо было бы ещё заглянуть в подсобку, но это уже как-нибудь в другой раз.
Пройдя по коридору до пролётки с зеркальными вставками в дверях, они повернули к лестнице, но неожиданно столкнулись нос к носу с отцом Вячеслава.

Похожие

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *