Литературная пауза: «Принцесса»

Рассказ "Кокон" Артур Мустыгин

Оно ведь как порой бывает? Когда ждешь от судьбы какой-нибудь изящной загогулины, этакого исключительного эпизода, чтобы, даже, не поменять каким-то образом жизнь, но придать ей хотя бы некоторое ускорение, ничего не случится вплоть до совершенной успокоенности на свой счёт. И вот тогда-то и происходит нечто такое, к чему ты совершенно не готов. 

Я – юрист. Работаю в одной из организаций, связанной с автобизнесом. Работа, как работа: договора, счета, отчёты. Обычная рутина. Коллектив вроде бы неплохой, зарплата – тоже нечего, хотя платить, конечно, могли бы и больше. Квартируюсь один: полгода снимаю и переезжать не собираюсь. Соседи тихие, хозяйка сговорчивая. Хотя чего ей норов-то показывать – плачу в срок, порядок – налицо. Вот она и показывается раз в месяц. У неё, кажется, есть дача. А что касается семьи, то я – холостяк. Не разводился и не женился, правда, имел опыт беспаспортных отношений. Полгода сожительствовали, даже о ребёнке задумались. Слава богу – одумались. Верней, одумался. Потому и расстались. Точней – рассталась.

Вчера дела занесли меня в другой конец города, и я до самого вечера без обеда корпел над бумагами. В часов этак шесть я освободился. Не знаю, может это сентиментальность от затянувшегося моего одиночества, но иногда, под вечер, на меня, бывает, накатывает. Как если бы некому видеть мои старания, оценить, да и вообще – для кого это всё? Не для себя же и не для пьяной москвички на Борнео, на которую я как-то спустил едва ли ни половину всех денег? Я понимаю – это от утомления, большей части психического. Надо попросту переждать немного. Потом легче станет. Но когда на душе маята, тяжело оставаться одному и как бы в бездействии. В общем, решил завернуть в кафе, пропустить по маленькой. Соблаговолить движению мятежной души.

 Не знаю, чем оно меня привлекло. Видно, уютно и заманчиво горело. Названия не помню. Помню, что – возле центрального вокзала. Просторное, одноэтажное кажется, «для курящих» и «некурящих», хотя дым чадил повсюду. У меня, признаться, остро негативное отношение к табаку. 

Я ведь не курю и не курил никогда. В пору моей бесшабашной юности ещё мирился со статусом пассивного курильщика. Но после отношений с одной дамой, — стервой, каких свет не видывал! – меня прямо воротить начало. Она ж дымила, как паровоз! Поговорила по телефону с подружкой – одна сигаретка, посидела в интернете – вторая, третья, седьмая. Как дело до постели, ещё полпачки на меня! А когда решила бросить, то переключилась на сигарету электронную. Простые что – покурила да забыла. А за электронной присматривать надо. «Ой, зайок, — (это я, значит), — что делать? Я не помню где мы с подружками… » – и поскакал я по городу, потому что она к ней привыкла, и другой не надо. 

Я так подробно объясняюсь, чтобы было понятным – я не юнец, который пускает слюни от вида какой-нибудь Юноны. Опыт есть, и удивить меня непросто. Всяких повидал. А в последнее время и вовсе перестал обращать внимание на вычурных куколок. Не знаю, как у вас, а у меня частенько бывало, что чем дама ярче, тем в постели холодней. Отсюда нервы, мандраж: так и до импотенции недалеко… В общем, с окружающим миром связи не терял. А тут прямо бес попутал, когда увидел. Причём лица вспомнить не могу. Её черты как бы проплывают рядом, но ускользают всякий раз, как я пытаюсь их воссоздать, зафиксировать, что ли, как иной раз бывает, когда в спешке утрачиваешь ясное изображение человека, но достаточно пролистать сотню фотографий и отыскать среди других нужное тебе. 

Как я уже говорил, ясно вспомнить её лицо мне тяжело. Могу только поделиться набором своих впечатлений. Да, понимаю, впечатления – помощь, не ахти какая, ведь они принадлежат только тому, на кого возымели воздействие. Но это – всё, что у меня есть. Поэтому начну с них их, переберу, как чётки, и, может быть, так нащупаю что-нибудь более весомое, чем восторг и туман.

Появилась она внезапно. Я даже подумал, что она мне пригрезилась среди этой шумной и чадящей публики. Волосы, волосы… Кажется, цвета вороньего крыла. Лицо вроде бы узкое и вытянутое, смугловатое. Глаза?.. Очки! Точно: у неё были очки. Прямоугольные, как половинки. Почему вспомнил, потому как имею дело с одной фирмой и там бухгалтер – очень импозантная дама, разведёнка, кстати, — у неё похожие. Когда смотрит в монитор или папки с документацией, она как бы чуть опускает глаза и тем самым попадает фокусом на стёкла, тогда как в разговоре с коллегами смотрит поверх дужек. Я это ясно тогда запомнил. Только тут мне показалось, что очки эти не просто для помпы. Они каким-то образом дополняли её, что ли. 

Подошла она. Сама. Я не прибегал даже к мелким уловкам, чтобы завладеть её вниманием. Наоборот, я оробел, как первоклассник перед понравившейся девочкой и наказал себе любоваться ею и только. Но, видимо, заглядевшись, вдруг поперхнулся. На глаза навернулись слёзы, лицо, вероятно, побагровело, как если бы меня хватил удар. Она – единственная, кто решилась помочь. Принялась хлопать по спине. Принесли воды. Я кое-как пришёл в себя, сделал несколько глотков, утёр глаза салфеткой и как-то сориентировался, чтобы пересесть к ней.


О чём мы говорили? Она что-то рассказывала о Каталонии, о басках, о бельгийцах и немцах; свою юность будто бы провела в Лондоне. У меня не было повода не верить ей. Как заворожённый, я слушал её и чувствовал, как комплексы начинают травить мне душу. Где она, а где я? Что могу предложить я, чтобы хоть ненадолго удержать её?.. 

Незадолго до закрытия я попросил счёт. Бутылка красного вина была опорожнена на две трети. Преимущественно мной. Поужинать мне так и не удалось. Сколько нам ещё суждено побыть вместе: минуту, час, вечер?.. Об этом нельзя было говорить. И губительным казался сам факт этого разговора. От всех этих мыслей меня поспешил в уборную, оставив в кожаном переплёте оплату. Стоя перед зеркалом, долго охлаждал лицо ледяными пригоршнями. В какой-то момент мне показалось, что она не дождётся меня. Только вместо беспокойства, странное дело, успокоился.

Она никуда не ушла. По-прежнему сидела, чуть скучая, словно бы пришла со мной, и в моё отсутствие прикидывала, как лучше добраться домой. Я засмотрелся на неё украдкой. В тот момент она и стала для меня принцессой.

Ну, а дальше всё было как во сне. Я допил, что оставалось в бутылке, она – чуть притронулась, и мы оставили кафе. Прошли к скверу и остановились возле притормозившего частника. Он предложил недорого подвезти.

Признаться, мне стало несколько не по себе от его предложения, так как оно означало выбор. А я вдруг почувствовал, что не в силах её отпустить.

Прямо наваждение какое-то. Такая слабость меня охватила – не передать. Я даже качнулся, едва не растянувшись на тротуаре. 

Вдруг спросила, где я живу. Я, как есть, назвал адрес, а потом, вдогонку осознав, почему затянулось молчание, приготовился, что она меня усадит в машину. Одного. 

Я уже говорил, что не помню её лица, и даже теперь так и не приблизился к точным чертам, но запомнил впечатление от того, как она на меня посмотрела! Словно мы собирались не разъехаться по домам, а стояли перед алтарём, венчаясь. 

Она меня поцеловала. Она, не я. И всё, что я мог на заднем кресле машины, так это ухватиться за краешек сознания и держаться за него, пока мы не оказались на пороге моей квартиры. Свет мы, кажется, не включали. Или включили, что было бы естественно, когда приводишь к себе человека в первый раз. Но я этого не помню. Помню только её запах. Он состоял из экстрактов каких-то растительных кремов вперемежку с нотой её собственного тела. Темнота кружилась, как волчок, и последнее, что я успел запомнить, это её холодную щёку и тонкие липкие губы, куда я мягко угодил прежде, чем расстаться с ней.

Я ещё подумал тогда: «Господи, какой прекрасный сон»…

— Спешу вас вернуть к реальности, что это был не сон, — отозвались из угла. – А пассия ваша, если и принцесса, то с весьма криминальными наклонностями. Пять штук баксов за один вечер – джекпот для клофелинщицы.

Молодой человек в потёртом халате, как бы выплыв из прострации, с растерянным видом уставился на него. За разговором он совершенно позабыл об оперативнике, интуитивно отыскивая в памяти нечто большее, чем дымка образа. Он был взъерошен, как промокший воробей. Подслеповатым взглядом осматривался вокруг, что ещё могло пропасть, но делал это по инерции, потому что попросили, тогда как главная, захватившая его у окна, никак не отыскивалась. Голова раскалывалась и теперь, когда наступили сумерки. Он даже с трудом вспоминал сегодняшнее число.  

— Как вы? Полегче?

В ответ молодой человек неопределённо качнул головой, дёрнул плечом и скривился, как от зубной боли.

– Когда вам можно позвонить? – спросил он, справившись с гримасой.

Оперативник встал. 

— Мы позвоним. А деньги лучше храните в Банке. Сами видите, как всё может обернуться. Поправляйтесь.

Какое-то время молодой человек, босой, стоял у окна и безуспешно пытался выловить в мутном пруду воспоминаний хоть что-то ещё, пусть не вещественное, достаточно и силуэта движения из истории встречи. Но тщетно. Вращающаяся ось забвения колыхалась на стекле окна, через которое он пытался пронзить время, и поглощала всякий свет попыток проникнуть за кромку. Так поглощала темнота город, что спасался теперь электрическим светом фонарей, тускло-восковым и не отчётливым. Перемена не наступала, время шло, и всё, чем оно смогло помочь, так это унять шум в голове, чтобы позволить без стона улечься на кровать.

АвторАртур Мустыгин

Похожие

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *